АТОшная рыбалка

Как поссорились два брата

У нас интереснейшее село. Хотя, мы его больше называем посёлок, тут так принято. На четыре улицы, 24 августа, выпадает день рожденье у 13 посельчан, а теперь ещё, 4-х беженцев. Поэтому, праздник на всё село. Как говорится, гуляют все.

Иванычу, в этом году, шестьдесят. К нему, отметить это дело, приехал брат. Иваныч-юбиляр, ещё работающий шахтер, хоть и на пенсии. Брат его, помоложе, но это не единственная разница между ними. Младший, женился на россиянке с Васецкого (это село, возле российского Гуково). Да, у нас тут пол деревни, так сказать, международные семьи. А что делать, граница рядом.

Младший брат нашего Иваныча живёт там, а сейчас, «гуманитарит» у нас на Украине. В село он приехал разудалый, весь в ленточках разноцветных, костюмчике (явно не от Версаче, а от Росвоенторга), и с явными признаками навязчивого дружелюбия.

Беженцы его, как увидели, истерично вещи собирать начали, думали,  началось. Но, он прибыл безоружный, с мирными целями: водки у брата на днюхе попить, яблочек с медком поесть. Иваныч, другого отношения к этому бардаку, так как посёлок-то приграничный: видали мы их «гуманитарные ГРАДы» и другую снующую по границе гадость.

Ох, у них тут и началось! Бабы три дня по углам разводили. Пока Наталья Павловна, жена Иваныча-юбиляра, не сказала: мол, хотите о политике собачится, друг друга стрелять, да хоть убейтесь – жрать не дам, выпить вообще, зась, спать – в сарай! И, конфликт был заморожен – переведён в сопящее-молчаливое противостояние. Павловна, как военный конфликтолог, стоя в дверях, покачивала для пущей ясности, скалкой для теста.

Иваныч-старший решил, надо всё же с братом ладить. Ну, негоже с родней из-за политики ругаться. А брат – в отказ: или, говорит, ты признаёшь мою правду, или ты мне не брат.

Сын Иваныча, Егор, решил мужиков обоюдно помирить – приятным занятием: рыбалкой. Мол, посидят вдвоём ночью у костра, рыбки наловят, ухички поедят, водочки хлебанут – авось, попустит.

Благо ставок (так у нас называют водоёмы) чуть за курганом, возле посадки, но, ближе к границе, по линии обстрела. Но ведь тихо. Уже неделю. Чё, не порыбалить-то?

Ночь. Так и не нашедши общего языка, мужики, выплыли на старенькой надувной «Лисичанке» на средину ставка. Закинули всё что полагается. Сидят, каждый в своем углу. Курят.

Как поссорились два брата

Но у нас же приграничье. У нас, шоб пострелять, армии не надо. Само прибегает, само пуляет, само отпуливается: это местные бандюки друг за дружкой по степи бегают. К войне это отношения не имеет, так же, как и к политике. Но оружия у них много – армия обзавидуется. Короче, шарах-бабах, и вот он, нежданчик, в виде ночного перебаха.

Иваныч-младший, вальяжно:
– Небось, щас я на удочку ленточку свою подниму, будут видеть, что свои. Не стрельнут.

Вжих, шарах, бабах. Удочку выстрелом срезало, вместе с ленточкой, и в воду что-то бабахнуло, окатив побледневших братьев, набежавшею волной.

Иваныч-младший, уже изрядно протрезвевше-побелевший, орёт:
– Это, наверное, не наши. Доставай свои атрибуты; пущай видят, что свои. Потопят ведь.

Иваныч-старший фигеет. Слова: «доставай свои атрибуты» – в темноте ночи были им восприняты, как-то не так, как думалось его младшему брату. Видимо в другой интерпретации.

– Ты чё, дебил? – пнул он хорошо брательника веслом – Сам хреном маши! У нас тут с ориентацией всё нормально. Ты глянь, уезжав нормальным, а приехал токо о хрене и думаешь. Сам махай, если хочешь, може отстрелять.

– Сам ты дебил – орёт в ответ брательник, и тоже лупит веслом – Тебе б только хреном махать. Я говорю, флагом махай: хай видят, шо ты ихний, в смысле, патриот, мать твою.

– Неееее, не зря тебя в детстве коза на рогах носыла. Ты, думаешь, шо патриотизм, це в трусах вышитых ходить и с флагом на рыбалку? Патриотизм, це, когда ты дебил, шахты рушишь, а я в них работаю. Это вы, шо пугало в цих ленточках ходите, нам они на фиг не нужны – и ещё раз приложил веслом брата – Греби давай. Бо ракам всё равно, какая на тобе ленточка.

Ночь. Степь. Пыль от взрывов. Темень. Луны нет. Она в войну не выходит, она в бомбоубежище прячется. Два разъярённых брата в лодке, посреди ставка, сидящих друг к другу спиной, погребли. Каждый в свою сторону. Пули свистят, снаряды бахают. Мужики веслами трудятся. Матом друг друга кроют. О патриотизме и политике спорят. Оно ж самое время, посреди ставка, да под обстрелом!

Долго их болтало, что говорить. Выплыли. Да не к берегу, а куда уже снесло. К камышам. Лезут. Тянут лодку. И тут в камышах:
– Пых, фыр, чмяк, чмяк, хрум, пых, фыр.

Мужики с изрядно вымотанной нервной системой, присели. Иваныч старший впереди. Иваныч–младший, ещё в воде.
И тут из камыша выглянула сопящая причина звуков. Иваныч старший её видит, а Иваныч-младший, нет.

– Бандэра, от зараза такая! Шож тебе дома не сидится, а? А ну марш звыдсиля! Марш додому, сказав. Ще пристрелять – ткнув быка в лоб, гыркнул Иваныч-старший.

В камышах, похрюкивая и сопя, стоял наш сельский флегматичный, “когда-то, откуда–то” угнанный местным полицаем, бык с не толерантно-исторической кличкой.
Сзади крик, плюханье и барахтанье. Иваныч-младший от такого уровня бандеризма в наших краях, в воду, и назад, ставок переплывать: уходит, так сказать, от нападения злейшего врага.

Ой, это хорошо, что Егор, глянув на бабаханье, на мопеде до ставка доехал, чтоб родных забрать. Доплыл, вытащил. Успел.
А я давно говорила, быка привязывать надо. Шляется, где попало, народ пугает. С ним уже тут столько всего приключилось, не бык, а сплошное шкодничество.

бык Бандэра поссорились два брата

То его детвора разрисует краской; то заснёт напротив чей-то машины, что люди выехать не могут; то застрянет у кого-то в окне, когда морду любопытную за стол сунет; в душ к Степановне подглядывал; у Петровича последнюю пачку сигарет сожрал; у Ирины Ивановны завалил забор. Короче, сплошное жующее недоразумение, а не бык.
А у братьев мир. У младшего, второе рождение можно отмечать. Но ждут юбилея Иваныча-старшого. Вон они, сидят, мирно так, в футболках, без ленточек, детворе что-то мастерят.

История сельская про быка и кузнечиков

Скороговорки для развития речи и дикции

Плавучие острова Перу озера Титикака