Держись, Европа!

Не бойся смуглого ливийца, не бойся негра (цыц, расист!), но если мы к тебе явиться задумаем — тогда трясись.

Не бойся беженцев, Европа. Напасть, конечно, тяжела, но ты со времени потопа немало бед пережила.

Бывали римские пороки, интриги, шорох шептунов и византийские уроки, как учит Тихон Шевкунов…

Уж сколько раз твердили миру: не всё тебе беситься с жиру — отныне будет кровь рекой,
потопчет гунн твою порфиру (порфира — красный плащ такой)…

Не раз, тебя похоронивши, блистали лучшие умы от душки Шпенглера до Ницше; и ярче всех блистали мы.

Все эти мрачные пророки опять твердят свои слова, свои мечты, свои уроки… Они мертвы, а ты жива.

В который раз испортив имидж, скрививши рот, потупя взор, — куда деваться? — всех ты примешь, как принимала до сих пор.

Куда ты денешься, товарищ? Ведь это ж люди, а не хаш! Ты впустишь их, и переваришь, и всем пособие раздашь.

Хотя вы все, конечно, говны, и все задаром жрете хлеб, и бездуховны, и виновны, и нет у вас духовных скреп,

— но вы же люди, а не звери, и вы повинны в их судьбе, и миллион по крайней мере пустить обязаны к себе.

Уже премьер финляндский Юха, увидев хаос и развал, явил пример святого духа и беглых в дом к себе позвал!

Весь мир его за это лайкнул — и ведь допросится, чудак: нагрянут семеро по лавкам, а сам с женою на чердак.

И мы в широком нашем стиле, как Жириновский заорал, давно бы их к себе пустили — Сибирь осваивать, Урал…

Но не бегут! Должно быть чуют необоснованную дрожь. Не то чтоб наци их линчуют, не то чтоб климат нехорош…

Нацисты что? — ручная свора, и почвы тоже вери гуд, а просто чувствуют, что скоро отсюда тоже побегут.

Когда сорвется весь зверинец и побежит с привычных мест — к тебе приедет не сириец (сириец Австрию не съест);

Не бойся смуглого ливийца, не бойся негра (цыц, расист!), но если мы к тебе явиться задумаем — тогда трясись.

Уже мы Лондон завалили, вся пресса ихняя орёт, и там теперь, как в Тель-Авиве, на четверть бывший наш народ;

Уже французов потеснили, освоив их язык родной…

Дрожи, коль скоро из России к тебе волною хлынет гной.

Весь этот новый свет с Востока, ex oriente типа lux — гнойник у нас напух настолько, что я за вас уже молюсь!

Весь цвет российского народа, владельцы местного бабла… Гроза семнадцатого года, положим, здесь уже была.

Отчизну многие теряли… но это ж лучшие умы, тогда к вам хлынули дворяне, а нынче — нынешние мы!

Бандиты, мыслящие матом; попы со скрепой в голове; нацист; патологоанатом с телеканала НТВ,

Вся злоба бешеная наша, срамная каша лже-идей, вся эта ложь, вся эта Раша, что называется, тудей…

И вот тогда — держись, Европа. Придут такие времена, что ты припомнишь рифму «попа» и ей накроешься сполна.

images

Дмитрий Быков — «Беженское»

Ошибочки, за которые Европа ответит