Поэт Орлуша в рифму веселится на заданную тему «Заграница»

Во первых строках стиха хочу извиниться
Пред всеми, кто их (эти строки) сейчас читает
И чьё понимание смысла слова «граница»
С моим пониманием в чём-нибудь не совпадает.

Для многих «граница» — это ограниченье,
Из точек и палочек линия, например.
Нам с детства в башку вбивалось её значение,
Взять для примера границу СССР.

«Вы родились в прекрасной стране», — говорил учитель,
И мы соглашались, гордо рты разевая,
Но с задней парты сострил второгодник Витя:
— А нас не спросили, в «прекрасной» стране рожая.

Он вышел из класса понуро, как нарушитель,
И, ясное дело, пошёл курить в туалете.
Я в классе остался, но я завидовал Вите
И думал о том, кто придумал границы эти.

Ведь кто-то же карандашом на листе бумаги
Провёл эту линию, чтобы определиться:
Вот тут будем мы, и красны будут наши флаги,
А там — всё другое, и там будет «заграница».

Она, заграница, с картинок из «Крокодила»
Грозила нам бомбой в худой руке дяди Сэма,
При этом любому ребёнку понятно было,
Что тема границы — закрытая как бы тема.

Я пел про берёзку, ракиту и куст рябины
И песню про то, что мы не отдадим ни пяди,
Смотрел киноленты, где воины-исполины
Стоят на границе, в бинокли куда-то глядя.

Оттуда, из-за границы, на ключ закрытой,
К нам лезли различные нелюди и шпионы,
К ногам привязав, чтоб запутать следы, копыта
И денег неся для предателей миллионы.

У них, у шпионов, очками прикрыты взгляды,
У них, у шпионов, шифры во всех карманах,
У них авторучки метко стреляют ядом
В того, кто не выдал им наших секретных планов.

Мы верили, что так было, так есть и будет,
Что лишь пациенту какой-нибудь психбольницы,
А не адекватным и мирным советским людям
Мечтается жить в загнивающей загранице.

Какие-то люди на Западе, кажется, жили…
Мы их защитить от буржуев мечтали даже —
Не зря же нам разум приделал стальные крылья,
Не зря у нас в грудь самолётный мотор прилажен.

Порой приходилось, конечно же, усомниться,
Что вся заграница — кошмарная часть планеты:
Весь дом затихал, мамин взгляд начинал лучиться,
Когда открывала баул спекулянтка Света.

Болонья, нейлон, разноцветье клубков мохера,
Всё — яркое, как оперенье заморской птицы,
Ведь мы всей страною ходили в плюгаво-сером,
А здесь — «ну и что, что дорого» — заграница.

Вот мама уже из белья достаёт заначки,
Да ради тех кофточек — впроголодь до зарплаты!
Мне тоже перепадало, обычно — жвачка,
Я вкус её помню сейчас, ядовито-мятный.

Мы Родину крепко и нежно любить умеем.
Да мы за неё! Напади только, супостаты!
Но Запад тлетворно подполз к нам Эдемским змеем.
Мы яблоко съели, как Ева не виноваты.

Когда коготок увяз — пропадать всей птичке.
Стиляги в своём буги-вуги кривят коленки,
И вот уже с Вадиком (помните, сын физички?)
Мы слушаем «Битлз», и всё нам — горох об стенку!

И вот уже, хоть ты мне бей по башке поленом,
На партию и комсомолы хочу плевать я,
И вот уже Ленин забыт, а в кумирах — Леннон:
«Представь себе, нет границ и все люди братья».

Конечно же, не шмотьё и не Элвис Пресли,
Не «Голос Америки», даже не Солженицын
Пробили границу. А просто, вдуматься если,
Так — лучше, и так не могло было не случиться.

Граница — условность, она нам необходима,
Чтоб знать, где живут папуасы, а где французы,
Что вот, например, в Украине есть берег Крыма
И ты там всегда можешь солнцем обжарить пузо.

Конечно, хотелось бы, чтобы всё было нашим,
Чтоб все перешли на понятный нам, русским, русский,
Но этот сценарий, признаюсь, довольно страшен —
В Париже под Ваенгу водку пить без закуски.

К тому же понятно, как что дважды два — четыре,
Что русским наскучит весь мир в недалёком вскоре
И в этом едином и праведном русском мире
Границы нужны, чтобы деньги хранить в офшоре.

Границы нужны, чтоб детей отправлять учиться
Туда, где «не то, что у нас, а другое дело»,
Ведь тут же, в России, давно перешли границы
Морали и смысла на сторону беспредела.

Не будем о грустном, так можно и докатиться
До критики власти, а мы же тут не такие.
Я думаю, нужно оставить пока границы
В пределах, в которых весь мир признаёт Россию.

И если в стишке я чуть-чуть перешёл границы,
Привёл для кого-то безрадостные примеры,
Так это я тихий, а мог бы ведь обозлиться
И тему раскрыть, например, оскорбленья веры.

Ведь там же, внутри-то, меня уже распирает,
Я мог бы такого об этой, простите, вере!
Могу разораться почище, чем Pussy Riot,
Но это уже через месяц, в другом «Пионере».

P.S. Я также сильно ограничен, кстати,
Законами о мате и печати.

Колонка Андрея Орлова

Поэзия вся — «езда в незнаемое». Поэзия — «поверх барьеров» и по определению не признает границ, упраздняет их творческим полётом. Что, собственно, и будет доказано здесь и сейчас поэтом Андреем Орловым (Орлушей).

Смерть пармезана